Когда-то я думала, что фехтование — это либо про гвардейцев в широкополых шляпах, либо про людей в белых «скафандрах», которые тычут друг друга гибкими шпагами. Но реальность оказалась куда интереснее, когда я попала в кемеровскую Школу исторических боевых искусств.
И спойлер: я не сломалась, не отрубила никому ничего лишнего и даже, кажется, поняла, почему взрослые девочки и мальчики, у которых есть работа, ипотека, дети и другие «серьёзные проблемы», проводят вечера в амуниции с оружием в руках.
Добро пожаловать в мир, где стик — это удобная палка с гардой, рипост — это контратака, а слово «мессер» не имеет никакого отношения к художникам из прошлого века.
Я стояла посреди спортивного зала Дворца культуры, сжимая в ладони палаш, и ловила себя на мысли, что день выдался интересным. Просидев скрючившись за компьютером восемь часов, я пусть всего на один вечер, но стала фехтовальщицей.
Основатель и руководитель Школы исторических боевых искусств Сергей Осипов превращает несколько десятков ребят в настоящих профессионалов меча и рапиры. Мне же он показывает, как правильно держать мессер (одноручное клинковое оружие, бывшее популярным в Центральной Европе), чтобы не отбить себе всё, что только можно.
«Ты не бойся, — говорит он ободряюще. — Оружие весит всего 700 граммов. Это же не килограммовый палаш, в конце концов».
«Семьсот граммов? — переспрашиваю я, чувствуя, как начинают дрожать мои слабенькие предплечья. — Это же целых семьсот!»
«Да ладно, это легко», — отмахивается тренер и делает такое движение, от которого моя челюсть едет вниз, а клинок в руке кажется бревном.
Чем историческое фехтование отличается от обычного спортивного?
«Разница огромная. В олимпийском спорте есть шпага, рапира и сабля — дуэльная, облегчённая, — объясняет Сергей. — Там главное — быстрее замкнуть цель, важны только скорость, сила и выносливость. В исторических европейских боевых искусствах (HEMA) заниматься может человек с любой физической подготовкой. Здесь важно изучение. Плюс колоссальное разнообразие оружия: мы выбираем регион и временной отрезок».
Например, малая дуэльная рапира (ещё её называют камзольным мечом) родом из Франции, хотя выросла из итальянской школы. В эпоху Людовика XIV поменялась мода на костюмы, и оружие стало короче.
Ещё в школе у Сергея изучают шотландский палаш. У англичан всё называлось словом sword, у французов — épée. Оружие менялось под влиянием времени и моды. И Сергей с командой на это ориентируются. Кстати, сам он с 2015 года состоит в Международной академии палаша.
Артистическое фехтование — это совсем другая история. Там люди выходят под музыку, разыгрывают драму, красиво сражаются и даже эффектно «умирают». В клубе Сергея всё иначе: здесь занимаются настоящим поединком и изучают историю, а не ставят шоу.
Существует распространённое заблуждение, будто те, кто берёт в руки холодное оружие, и ролевики — одно и то же. Я, признаться, и сама так думала поначалу. Но Сергей категоричен:
«Нет, ролевиков у нас никогда не было. Это люди, которые никогда не занимались фехтованием. По духу не близко, мы совершенно разные. Ролевик рассуждает так: „Я прикрепил ушки, я взял меч — теперь я рыцарь“. Но фехтовать-то я не могу просто взяв меч. Ведь нужно тренироваться».
В зале для фехтования можно встретить и бородатых энтузиастов, и фанатов фэнтези — но по доброй воле, а не по регламенту. А ещё здесь собираются инженеры, программисты, психологи, начальники отделов, дефектологи. Люди, которые в обычной жизни принимают сложные решения и разгребают завалы на работе, здесь превращаются в романтиков.
Рапире соперника не важно, сколько у тебя детей или подчинённых. Рапира требует только одного: «А правильную ли дистанцию ты держишь, дружок?»
Сергей пришёл в фехтование сразу после армии, в далёком 2003 году. Когда я по старой журналистской привычке ляпнула про «кружок», он аккуратно, но твёрдо меня поправил.
«Это не кружок! Это школа фехтования, клуб. Кружок — это для детей. Мы же стремимся к мастерству. У нас занимаются взрослые люди, в основном всем по 30-35 лет. Самая молодёжь по нынешним меркам».
А 40 плюс — молодёжь? Оказывается, в мире исторических европейских боевых искусств — да. Сюда приходят не за понтами и не ради красивых фотокарточек в соцсети. Если в обычном спорте главное — скорость и ловкость, то в HEMA во главе угла стоит исследование, для которого можно выбрать любую эпоху.
Сергей говорит, что последние пять лет наблюдает чёткий тренд: приходят люди, которым интересно фехтование, но важно и общение. И действительно, оглядываясь вокруг, я вижу команду, где каждый пришёл за своим, но все остаются, потому что здесь есть место и серьёзному делу, и простому человеческому общению. Удивительно, как они подбадривают друг друга, параллельно указывая на ошибки.
Первый шок для новичка — это оружие. Ты приходишь и ждёшь, что тебе вручат «валирийскую сталь» или хотя бы отполированную рапиру, как в фильмах про мушкетёров. А тебе дают… палку. Ну, или пластиковую трубку с корзинкой для рук. И говорят: «Знакомьтесь, сударыня, это стик».
«Никто почти никогда не тренировался боевым оружием как оно есть, — терпеливо объясняет Сергей. — Поэтому использовали вот такую палку с защитой для рук. Особенно подходит новичкам, как более гуманизированная, мягенькая. А ещё используем, чтобы можно было не надевать защитные куртки, когда жарко, особенно летом».
В этом и заключается главная фишка исторического фехтования: здесь важна суть, а внешний блеск — дело вторичное. И даже когда дело доходит до стальных «игрушек», и ими нельзя просто «посражаться».
«Сейчас, например, изучаем конец XVII–XVIII века, — рассказывает Сергей. — Петровскую шпажную науку, французский стиль».
«А чем отличается французский стиль от, скажем, шотландского?»
«Всем, — улыбается тренер. — Походкой, например. До XV века подошва обуви была мягкой, и люди ходили с носка на пятку, а не наоборот, как мы сейчас. От этого менялся весь стиль перемещения и само фехтование. Мы смотрим на менталитет, на то, какие факторы влияли на развитие оружия в разные периоды. Это очень важно».
И тут до меня доходит: люди тут не только учатся правильно оружие в руках держать — они изучают историю, которую можно почувствовать телом.
Казалось бы, чего сложного? Взял палку и маши. Но нет. Первые полгода тренировок — это сплошная борьба с инстинктами. Ваш инстинкт говорит: «Атакуй!», тренер говорит: «Займи позицию». Ваш инстинкт говорит: «Ударь посильнее!», тренер командует: «Держи дистанцию». Обучение в клубе напоминает сборку сложного конструктора.
«Любое изучение фехтования можно построить сразу со следующих действий. В первую очередь мы смотрим, что у нас за оружие. Допустим, мессер. Мы должны понять, как его держать. Затем я знаю, что это за оружие, его сильные и слабые стороны, как его правильно удерживать. Следовательно, я должен занять позицию, как с ним стоять. Дальше идут защитные позиции, учимся перемещаться. После этого изучаем атакующие действия и парирование».
На всё это «начальное волшебство» уходит около 30 занятий. Недели упорного труда, чтобы просто научиться стоять, держать оружие и вести себя адекватно.
Самое интересное начинается, когда человек пытается делать «как ему удобно». Сергей вздыхает. Он это видел сотни раз.
«Это у всех. У всех есть ошибки. Мы с этим работаем. Открываем трактат, учебник. Там есть чёткое описание, как нужно стоять, как занимать позиции правильно. И стараемся по этому трактату выровнять человека. Потому что если мы не сделаем так, как нужно, более сложные действия уже не получатся. Если мне удобно стоять вот так, дистанция начинает плыть. И противник бьёт. В этом суть фехтования: если я что-то делаю неправильно, следовательно, у меня появляется дыра — ошибка, которая приведёт к поражению».
После того как база освоена, начинается игра в шахматы, только игроки быстрые, вспотевшие и вооружённые.
«Следующий уровень — это рипосты, — объясняет Сергей. — Что такое рипост? Это когда я атакую, противник защищается и контратакует. Или меня атаковали, я защитился и сразу даю ответ, стараясь достать до противника в тот момент, когда он возвращается в среднюю позицию и ещё находится достаточно беспомощным. Потому что после выпада, когда он возвращается назад, ему уже неудобно какие-то действия руками делать, здесь работают ноги».
Если вы никогда не держали в руках ничего тяжелее смартфона, это звучит как заклинание. Но на деле это чистая психология. Ты наносишь удар, противник его парирует, и пока он радуется, что отбился, ты уже бьёшь снова.
Тут у меня возник вопрос: а что, если кто-то увлечётся? Что, если вместо изящного рипоста получится жесткач? Сергей подчёркивает: правила безопасности здесь святы.
«Удар в пах. По классике жанра — удар в пах, ниже ватерлинии. Вот это самое запрещённое. Бить в затылок тоже нельзя. А так… у нас все взрослые люди, понимают. Нет такого, что хватают оружие, начинают баловаться», — улыбается руководитель школы.
Я поинтересовалась у Сергея про экипировку. Смотрела на ребят в стёганых куртках и не могла понять: как в этом можно двигаться?
«Если мы подходим к парной практике, если это сугубо отработка упражнений, нам хватает маски, перчаток и гуманизированного инвентаря. Снаряды наши сами по себе мягкие, поэтому куртки можно не надевать. Если начинается более серьёзная практика, используем стальное оружие, — тогда надеваем куртки, налокотники, дополняем маски, а ещё защищаем пах пластронами».
«А куртка держит удар? — не унимаюсь я. — Синяк-то будет?»
Сергей улыбается и хлопает по куртке: «Нет! Она кажется тонкой, но там слой хороший, держит. А если ещё пластрон пластиковый внутри, то вообще ничего не чувствуется».
Пока ребята натягивали куртки, я заметила на них нашивки с непонятными словами. Оказалось, в школе существует внутренняя градация подготовки, которая подтверждается сертификатами и вносится в базу данных. Самые основные:
Навиат (Naviat) — начальная подготовка: знание основ и базовой техники;
Рипост (Repost) — средний уровень: владение техникой «атаки с ответом» и умение вести непрерывный обмен атаками;
Фенсер (Fencer) — продвинутый уровень: выполнение сложных технических действий и финтов.
Тренеры и опытные бойцы вдохновляются мастерами прошлого. Раз уж мы говорим об исторической достоверности, я не могла не спросить у Сергея о его любимых героях. Оказалось, за учебниками и трактатами стоят настолько живые и даже безумные личности, что любой сценарист «Игры престолов» обзавидуется.
«А есть какие-то исторические фигуры, на которых вы равняетесь?» — спрашиваю я, ожидая услышать что-то про королей и герцогов.
«Ну вот допустим Уильям Хоуп, шотландский мастер фехтования, — оживляется Сергей. — Он мечтал возродить корпорацию мастеров защиты в Англии. При Генрихе VIII она была создана — это первые сертифицированные мастера фехтования. Но потом произошла революция, появился Кромвель, всех казнил-переказнил, и корпорация распалась. Вот Хоуп в конце XVII века пытался её воссоздать».
«А кто-то поживее был?» — подначиваю я.
«Опять же, шотландец Макбейн. Это вообще был весёлый дядька. Начал фехтовать ещё солдатом, прошёл ряд войн. У него случались… казусы. Был у него сын трёхлетний, и они с супругой перед боем поссорились. Ну, понимаете, солдаты, простые люди. Она ему просто суёт сына и говорит: „Всё, забирай своего отпрыска, иди“. А ему деваться некуда — пошёл с ним воевать на редут. Сына пуля задела, но всё обошлось. Потом другой случай: захватили редут, там был ящик с казной. Он радостный: „Вот, деньги заработал!“ — на радостях решил бросить гранату, а она падает рядом… В итоге он весь обгорел, но живой остался, правда деньги потерял. В конце концов он стал сутенёром и мастером фехтования. Приехал в Лондон, тамошних мастеров всех вызвал на дуэль, всем показал, что он сильнее всех».
Я сижу с открытым ртом. Сутенёр, который фехтует с трёхлетним сыном под боком и подрывает себя гранатой, — это ли не идеал мужчины? Но Сергей, смеясь, добавляет, что есть и более респектабельные ориентиры.
«Династия Анджело. Их методики обучения в британской армии использовались полтора столетия, до конца XIX века, до Первой мировой. Доминико Анджело основал, его сын Генри продолжил, внук Генри и правнук Генри закончили. Дальше были только одни Генри».
Вот так: от драчуна-сутенёра до аристократической династии. И всё это — история, которую можно не только читать, но и повторить движением.
По словам Сергея, увлечение фехтованием — отличный способ прокачать лидерские качества и уверенность в себе. Ведь каждое занятие — это всегда противостояние, где нужно уметь морально собраться и противопоставить себя противнику.
«Чем сильнее становится твой товарищ, тем более сильный противник достаётся тебе, тем быстрее растёшь ты сам», — замечает Сергей.
Я разговариваю с участниками, и они все как один говорят, что это место стало для них вторым домом. В клуб приходят найти себя и отдохнуть. Да-да, как ни странно, помахать рапирой — лучший способ разгрузить голову после того, как восемь часов был «человеком рабочим».
«Дружба у нас, да, чисто вот собраться, пообщаться, поддержать. Ну, это уже какая-то семейственность получается, в принципе», — улыбается тренер.
Сергею удаётся собирать команду, которой не надо объяснять, что такое дисциплина и взаимовыручка. В этом, пожалуй, и есть главный секрет долголетия Школы исторических боевых искусств.
Я познакомилась с двумя старожилами клуба, которые готовы были рассказать о себе всё.
Первая — Любовь Ковенко, 27 лет, инженер лаборатории химического анализа.
«На первом курсе в КемГУ меня позвала в клуб моя подруга. Я попробовала, мне понравилось, и я осталась. Это уже десятый год занимаюсь тут», — рассказывает Люба.
Я расспрашиваю девушку о том, как удаётся совмещать работу, личную жизнь и фехтование. Люба смеётся.
«Я не считаю, что это забирает кусок жизни, потому что для меня это… ну, если не жизнь, то важная её часть. У меня многие спрашивают: „Как ты находишь силы? Как ты себя заставляешь ходить на тренировки после работы?“ . А я говорю: „Я себя не заставляю, мне это в кайф“».
«А что фехтование дало тебе лично?».
«В первую очередь дисциплину, если психологически смотреть. А если смотреть на физические качества — то, конечно, силу, выносливость, скорость, ловкость. И ещё скорость принятия решений. Потому что в поединках ситуация меняется очень быстро, надо ориентироваться и приспосабливаться».
Я спросила девушку, что для неё фехтование. «Фехтование — это любовь», — ответила она. А я бы добавила: а может быть, Любовь — это фехтование.
Вторая история меня ещё больше впечатлила. Андрей Силанчик, 30 лет, программист.
«Я в 25 лет только пошёл фехтовать. До этого сюда ходила сестра, она и позвала. Мне всё понравилось, я остался. Я командный человек. Сейчас популярно ходить в спортивные залы, но там, как правило, ты работаешь с тренером или один. Я так не могу. Мне скучно. Мне нужно, чтобы со мной были ребята, с которыми можно говорить, веселиться, вместе работать, вместе получать результат, достигать цели», — рассказывает Андрей.
Он вспоминает свой первый турнир: «У меня тогда ещё не было специальной обуви. Идёт поединок, все смотрят, я волнуюсь. И в один момент делаю неудачный шаг и мой ботинок улетает на три метра вперёд! Пришлось закончить, потому что опасно, могу ногу подвернуть».
Но самое интересное в Андрее — статистика его персональных изменений.
«Во-первых, спина стала ровнее, потому что здесь нам важно держать её прямо. А ещё, когда я пришёл на фехтование, я похудел на 40 килограммов».
«На сколько?» — переспрашиваю я, думая, что ослышалась.
«Да-да. Всё верно. На 40 килограммов», — повторяет Андрей и смеётся.
Вот вам и ответ на вопрос «зачем идти на фехтование». Чтобы сбросить 40 кило, выпрямить спину, получить уйму эндорфинов и, возможно, найти новых друзей, которые не дадут пропустить удар в рипосте.
Я выхожу из ДК с туманом в голове. Нет, не от удара (слава богам фехтования), а от мыслей. Мы так часто боимся начать что-то новое, особенно когда нам «уже за 30». Кажется, что поезд ушёл, что поздно становиться спортсменом, что нет времени, что не получится, что это страшно.
А в голове звучит ответ Сергея на вопрос, который я задала на прощание. Он слышал его тысячу раз.
«Для любого направления нужно просто взять и начать. Хочешь заняться керамикой — возьми и начни. Хочешь рисовать — возьми карандаш и начни рисовать. То же самое. Хочешь фехтовать — приди, начни. Просто начни».
Что тут добавить? Это действительно лучший совет.